Общественно - политическая газета Стерлитамакского района Республики Башкортостан

ЖИЗНЬ СКВОЗЬ СЕРДЦЕ

Литературная страничка

У Аграфены было счастливое детство. Её семья жила в небольшой деревеньке на краю леса. Родители, оба круглые сироты с детства, не любили вспоминать о том, как росли у дальней родни полуголодными и босыми, загруженными тяжёлой работой. Не желая своей дочери такой же жизни, они всё делали для того, чтобы та ни в чём не нуждалась.
Аграфена была их единственной дочерью. Отец работал лесником, мать мыла полы в местной школе. Их семья, по деревенским меркам, считалась состоятельной, поэтому девочка всегда одевалась лучше подружек, да и конфеты-пряники ела чаще, чем другие.
Аграфена помнит, как нежно мама будила её по утрам. В избе тепло, пахнет пирогами и свежезаваренным чаем с душистыми травами. Мама обнимает сонную девочку, та кладёт голову на её грудь и слушает, как стучит сердце матери: глухо и ровно, а это значит, что в доме всё в порядке. Девочка знает, что сердце матери бьётся по-разному, в зависимости от настроения.
Несмотря на спокойную жизнь, Аграфена часто болела. Тогда мама дрожащими руками прижимала голову девочки к сердцу, стучащему быстрее и сильнее, чем обычно. Аграфене становилось тревожно. Она чувствовала, как мама переживает за неё, поэтому изо всех сил старалась быстрее выздороветь, добросовестно глотала горькие пилюли и отвары.
Родители были верующими, но к этому таинству Аграфену, школьницу, не приобщали. Она часто слышала, как папа и мама молятся. Во время болезни, мучаясь от жара и боли, Аграфена чувствовала непреодолимую потребность поговорить со строгим, но добрым Богом, чей лик тихо светился ей из угла комнаты, где стояли иконы.
Родители относились друг к другу со спокойной доброжелательностью, понимали друг друга с полуслова. С такой же нежностью они относились и к дочери. Отец часто возвращался домой поздно, всегда приносил Аграфене «лесные гостинцы»: разные ягоды, цветы, причудливо изогнутые веточки, но чаще всего – кусочек хлеба с салом, пахнущим чесноком и дымом.
Однажды отца привезли на санях чужие люди. Он был странно неподвижен, борода и брови покрыты инеем. Его положили в горнице на две скамейки. Растаявший иней сверкал на лице капельками как у вспотевшего человека, отчего отец казался спящим. Мать неосознанно, как в бреду, прижала голову дочери к груди, сердце её стучало громко, часто и с перебоями.
Вдова пережила мужа на 5 лет. Она казалась спокойной и как прежде обнимала Аграфену, но её сердце уже никогда не билось как раньше, а глухо и ровно.
Аграфене исполнилось 14 лет, когда она стала круглой сиротой. Её взял в семью дядя, младший брат матери. Перевезли вместе с племянницей и всё добро родителей. А через полгода дядя продал родительский дом.
Жена дяди, дородная нервная женщина, хотя и не имела своих детей, хорошо знала, как «воспитывать» девочку. «Дитя должно быть всегда занято, чтобы дурные мысли в голову не лезли», – часто говорила она мужу.
И Аграфена всегда была занята. Очень часто у неё не оставалась времени даже на уроки, потому что нужно было доить, кормить и поить многочисленную скотину; мыть полы, вытирать пыль, стирать, так как тётя очень любила чистоту. Девочка научилась варить супы, месить тесто, печь пироги. Ей каждый день напоминали, что она, бедная никому на свете не нужная сирота, должна быть благодарна дяде и тёте за то, что они приютили её и делятся с ней добытым чёрным потом хлебом.
Но у Агра-фены от усталости не хватало сил быть благодарной, а в глубине души рождались и росли доселе незнакомые ей чувства ненависти и злобы.
Время шло, девочка выросла. Окончив десятилетку и получив аттестат, несмотря на протесты тёти, пытавшейся устроить её дояркой на колхозную ферму, Аграфена уехала в город и забыла дорогу к порогу дядиного дома. Она устроилась ученицей на крупный завод, быстро освоила профессию и начала получать зарплату, о какой в деревне и не мечтали. Жила в общежитии и, благодаря своей покладистости, со всеми ладила. Начальство уважало трудолюбивую и тихую девушку.
Вскоре она встретила первую любовь. Он был весельчак, балагур, очень добрый и красивый. Аграфена утонула в его любви. Но очень скоро, когда под её сердцем уже трепыхалось крошечное существо, неожиданно из соседнего города приехала жена любимого, мать его двоих детей. А через неделю он исчез, оставив в слезах и первую жену, и Аграфену. Больше она его никогда не видела.
У дверей роддома Аграфену встретили подружки, на такси довезли молодую маму до общежития, хлопнули пробкой шампанского и упорхнули по своим делам. А она прижала к груди маленького сына, силившегося открыть глаза, чтобы взглянуть на белый свет. У Аграфены ёкнуло сердце: сын явственно был похож на непутёвого отца. Даже непроизвольное движение губ младенца напомнило улыбку бесшабашного гуляки.
Десять лет Аграфена растила сына одна, работала, казалась спокойной и заботливой матерью, но любви к сыну не испытывала. Сын всё больше становился похожим на отца.
Однажды Аграфена попросила тихого, похожего на её отца, деревенского парня из соседней комнаты помочь собрать новую мебель. Так завязалось знакомство. Вскоре мужчина переселился в комнату одинокой женщины. Его спокойная, но надёжная любовь исцелила израненное сердце Аграфены. Они зажили тихо и уединённо.
Молодой семье выделили квартиру в новом доме. Сын рос самостоятельным и независимым. Он как будто и не нуждался в любви матери. Но Аграфену точила тайная мысль, что ребёнок чувствует её равнодушие и старается быть тише и незаметнее, но ничего с собой поделать не могла.
Родилась дочь. Она была слабой и болезненной. Тихой размеренной жизни пришёл конец. Череда курсов лечения стала привычной. Прижимая дочь к груди, Аграфена чувствовала слабое неровное биение её сердца, от этого в её собственной груди надолго поселилась тупая непроходящая боль.

В начале девяностых годов жизнь страны сбилась с привычного ритма. Люди стали нервными, агрессивными. Прилавки магазинов опустели, полки аптек – тоже. Девочку надо было лечить, а лекарств не было. От беспомощности Аграфена тихо плакала по ночам в подушку.

Дочь прожила 8 лет. Она умерла ночью. Накануне вечером была необычно живой и весёлой. Утром не проснулась.

Идя за гробом дочери, Аграфена держала руку под грудью: сильно билось сердце. Она шла и беззвучно спрашивала у кого-то, по её мнению, ответственного за жизнь людей: «За что? За что? За что?». Вдруг из-за облака выглянуло не по-осеннему тёплое солнце, его лучик нежно скользнул по лицу Аграфены и остановился на восковом личике дочери, лежащей в незакрытом гробу. Убитая горем мать взглянула на небо. Облако, похожее на большой добрый лик, было странно освещено солнцем: от него исходили лучи веером, и казалось, что это нимб вокруг чьей-то головы. В душе женщины, наполненной горем, ниоткуда появилась надежда, что «там» дочь, оберегаемая Им, будет в тепле и безопасности. Горе, подобно холодной глыбе льда, как будто подтаяло с краёв и перестало невыносимо давить на сердце.

После смерти дочери Аграфена стала безразличной ко всему. Муж ходил в грязных рубашках и мятых брюках. Сын, предоставленный сам себе, как ни странно, хорошо учился, дома на обед и ужин варил картошку и яйца. Он заканчивал школу. В свободное время пропадал на базаре и вокзалах. Сначала покупал пачки сигарет и распродавал поштучно. Потом «варил» на кухне джинсы, делал конфеты из пожелтевшего сахара.

Муж тоже стал пропадать по ночам. В конце зимы он заявил, что встретил хорошую женщину и уходит. У Аграфены забилось сердце. Она молча прижала руки к груди и с мольбой посмотрела на самого близкого и любимого человека. Но тот, не поднимая глаз, тихо собрал вещи и ушёл.

Время шло. Сын окончил школу. В отличие от своего ветреного отца, он оказался деловым человеком. Неизвестно, где он взял деньги, чтобы открыть маленькое кафе на оживлённой автомобильной трассе; построить маленькую гостиницу для шоферов-дальнобойщиков; через год открыть магазин строительных товаров.

Сын женился на толстой истеричной девице из состоятельной семьи и построил большой дом. Молодые переехали в новое жильё, Аграфена осталась одна в двухкомнатной квартире.

Когда она вышла на пенсию, у неё появилось много свободного времени. Нахлынуло одиночество. Чтобы как-то занять себя, женщина однажды собрала кое-какие старые вещи и пошла на базар. Она расстелила всё на куске клеёнки и стала продавать. Когда подходили покупатели, долго торговалась, заводила разговор о жизни. В конце концов, покупатели уходили от неё с пустыми руками. Аграфену это не огорчало: в деньгах она не нуждалась.

Однажды её, торгующую, увидели пришедшие на базар за мясом сын со снохой. Аграфена увидела, что он покраснел и отвернулся, а сноха криво усмехнулась. Вечером сын приехал к матери и почти насильно увёз в свой дом, не позволив даже собрать вещи. «Я тебе всё новое куплю, не надо меня позорить, мама», – почти мягко сказал он.

Как ни странно, сноха Аграфене обрадовалась. Ей было скучно. Ребёнка она, несмотря на бесконечное дорогостоящее лечение, так и не родила. Вечно занятой муж уделял ей всё меньше внимания. Пожаловаться было некому. Её отец, до сих пор активно регулировавший семейные отношения дочери, недавно умер.

Если в первые годы супружества сын со снохой ездили на тёплые моря вместе, теперь муж откупался от жены дорогими путёвками. Сам же всё чаще уезжал «в командировки», возвращался оттуда загоревшим и довольным. Жена хоть и подозревала, что он «греет пузо» не в гордом одиночестве, всё же инстинкт самосохранения приказывал ей благоразумно молчать, чтобы сохранить семью.

Свекровь стала для снохи пресловутой жилеткой, благо была молчалива и на свою жизнь не жаловалась. Она безответно терпела истерики снохи. Кроме того, теперь можно было расстаться с наглой домработницей. Свекровь с утра до вечера шаркала по дому в стоптанных тапочках. Убирала, мыла, стирала и готовила обеды и ужины. Сноха не знала, спит ли она. Ей не было нужды знать, что свекровь давно мучается жестокой бессонницей.

В доме стало тихо. Три человека жили в нём как чужие, не чувствуя друг друга. Одиночество Аграфены росло, она всё чаще поднимала лицо к небу в смутной надежде увидеть то, что принесло бы хоть какое-то облегчение.

Однажды сын приехал домой не один. Втолкнув в дверь девочку лет пяти, он сказал: «Это моя дочь. Её мать умерла. Теперь она будет жить здесь».

Аграфена почувствовала сильный стук в груди, сердце её забилось: девочка была поразительно похожа на умершую дочь. Давно забытым движением она прижала девочку к груди, помутневшим сознанием отметив, что сердце девочки трепещет от горя и страха.

У снохи случилась истерика. Чувство самосохранения изменило ей. Она заявила, что не потерпит в своём доме байстрючку, есть отличные детские дома. Она ругалась и давилась слезами. Даже брезгливый взгляд мужа не остановил её.

Жизнь в доме превратилась в ад. Истерики снохи не прекращались, во всех своих бедах она винила малышку и не стеснялась в выражениях. Сын купил квартиру в центре города и ушёл из дома. Он открыто сожительствовал с длинноногой молоденькой секретаршей.

Однажды сноха в порыве гнева кинула в девочку тарелку с фруктами, но каким-то чудом не попала в цель. Аграфена нашла ключи от своей квартиры, схватила сироту в охапку и кинулась из дома.

Пожилая женщина за руку вела внучку через пустырь. И тут она невольно подняла глаза к небу и увидела знакомое сияние вокруг облака. Аграфена остановилась, мягко обняла дитя и прижала к груди. Сердце девочки успокоилось, оно билось ровно и спокойно. Малышка доверчиво прильнула к бабушке. Аграфена почувствовала, как в душе её возрождается давно умершее чувство счастья. Изнемогая от этого переполнившего сердце чувства, она радостно и нежно прошептала: «За что? За что мне такое счастье?».



Надежда ФЁДОРОВА

0
23


0
Оставить комментарий